Красавица и Чудовище. Сила любви  - Элизабет Рудник

У Чудовища не было сил видеть лица слуг, глядящих на него с надеждой. Вместо этого оно вернулось на террасу рядом с бальным залом. Оттуда хозяин замка наблюдал, как Белль скачет на Филиппе к воротам, а потом еще долго слушал удаляющийся цокот копыт. Наконец все стихло, но Чудовище не двигалось. Ясное небо затянуло облаками, воздух стал обжигающе холодным, но Чудовище просто стояло и печально смотрело вдаль, а ветер трепал полы его плаща.

Последний шанс навсегда потерян. Да, они вместе провели волшебный вечер, но в глубине души Чудовище знало, что Белль больше не вернется.

Наконец хозяин замка повернулся и побрел в западное крыло. Дольше откладывать нельзя. Войдя в комнату, он расстегнул свой прекрасный сюртук и бросил его на пол. В коридоре раздалось знакомое постукивание – это шагал вперевалочку Когсворт.

– Ну что же, хозяин, – бодро проговорил мажордом. – Я, возможно, сомневался, но все сработало, как часы. – Он улыбнулся своей же шутке. – Настоящая любовь действительно творит чудеса!

– Я ее отпустил, – проговорило Чудовище невыразительным тоном. К чему оттягивать неизбежное? Замок большой, но новости по нему разносятся быстро. Лучше уж сразу все высказать, а уж потом разбираться с последствиями.

У Когсворта упала челюсть.

– Вы… что?

Тут, как нарочно, в комнату вошли Люмьер и Плюметт, а следом въехала на сервировочном столике миссис Поттс. Взглянув на их лица, Чудовище догадалось, что они ждали в коридоре хороших новостей и все слышали.

– Хозяин… – пробормотал Люмьер, и огоньки его свечей почти угасли. – Как вы могли так поступить?

– Мне пришлось, – просто ответило Чудовище.

– Но почему? – хором вопросили Люмьер и Когсворт. Оба смотрели на Чудовище озадаченно. Поведение хозяина не поддавалось объяснению, он словно в один миг стал другим человеком.

– Потому что он ее любит, – ответила вместо Чудовища миссис Поттс.

Все повернулись к домоправительнице, а та грустно смотрела на хозяина. Плечи его поникли, но он не стал отрицать очевидное. Миссис Поттс права, он на самом деле любит Белль.

– Тогда почему мы не стали людьми? – озадаченно спросил Люмьер.

А вот Когсворт, к сожалению, все понял.

– Потому что она его не любит! – сердито рявкнул он. – А теперь слишком поздно!

– Но ведь она же может вернуться?.. – с надеждой в голосе проговорила Плюметт.

Чудовище покачало головой.

– Нет. Я ее отпустил. – Потом повернулось к слугам спиной. – Простите, что не смог сделать то же самое для вас, – искренне повинилось оно.

Потом Чудовище вышло на балкон и посмотрело на пустую конюшню. Как же тяжело было наблюдать, как Белль выводит Филиппа из стойла! Страдания, терзавшие его в первые годы после того, как волшебница наложила свое проклятие, не шли ни в какое сравнение с болью, которую испытал хозяин замка при виде удаляющейся от замка Белль. Он раскрыл перед ней свое сердце, в которое долгое время никого не впускал, и что из этого вышло? Он получил невыносимо глубокую рану. Теперь воспоминания о Белль станут для него хуже проклятия, и они останутся с ним навсегда.

Покинув балкон, он начал взбираться на самую высокую замковую башню. Ветер дул так сильно, что грозил сбросить его с башни, и все же он продолжал подъем.

Порывы ветра позволяли хоть немного отвлечься, но все равно образ Белль так и стоял перед глазами. Взобравшись на вершину башни, Чудовище вгляделось в лесную чащу, надеясь в последний раз увидеть девушку, но напрасно. Застонав, хозяин замка рухнул на каменную крышу. Бессмысленно и дальше отрицать очевидное: она ушла навсегда. От нее остались лишь воспоминания, но и они со временем померкнут, и тогда он навсегда останется один. Останется чудовищем.

Белль без устали погоняла Филиппа, ударяя его пятками по бокам. Она понимала, что конь устал, но ей требовалось как можно скорее попасть в Вилльнёв. Отец в опасности.

Поначалу она совсем не узнавала окружающий ее лес, и оставалось лишь надеяться, что Филипп скачет в нужную сторону, однако вскоре местность показалась девушке знакомой. Вон заросли черники, а там маленький пруд. Луна поднялась высоко, и Белль наконец вырвалась из леса, оказавшись на поле перед деревней. Девушка убедилась, что ее самые драгоценные вещи – волшебное зеркало и маленькая атласная сумка – по-прежнему лежат у нее на коленях.

Потом, услышав доносящиеся с площади шум и крики, поскакала в ту сторону. Там она увидела огромную толпу: люди собрались вокруг запряженной лошадью повозки, которая скорее напоминала клетку на колесах. Тут же стояли Гастон и Лефу. Охотник как всегда самодовольно ухмылялся, а Лефу неуверенно переступал с ноги на ногу. Девушка скользила взглядом по толпе, и вдруг у нее перехватило дыхание.

В повозке за решеткой сидел Морис.

Белль увидела, как падре Робер подбежал к тому, кто запер ее отца, – месье д’Арку, директору сумасшедшего дома.

– Этому человеку плохо! – восклицал священник. – Прошу вас! Его нужно везти в больницу, а не в сумасшедший дом!

Не обращая на падре Робера внимания, д’Арк подошел к сидевшему на козлах вознице. Гастон тоже подошел и, прислонившись к повозке, что-то тихо сказал Морису.